Неточные совпадения
У ночи много звезд прелестных,
Красавиц много на Москве.
Но ярче всех подруг небесных
Луна в воздушной синеве.
Но та, которую не смею
Тревожить лирою моею,
Как величавая луна,
Средь жен и дев блестит одна.
С какою гордостью небесной
Земли касается она!
Как негой грудь ее полна!
Как томен взор ее чудесный!..
Но полно, полно; перестань:
Ты заплатил безумству дань.
Сыновья его только что слезли с коней. Это были два дюжие молодца, еще смотревшие исподлобья, как недавно выпущенные семинаристы. Крепкие, здоровые лица их были покрыты первым пухом волос, которого еще не
касалась бритва. Они были очень смущены таким приемом отца и стояли неподвижно, потупив глаза в
землю.
Вронский
касался одной ногой
земли, и его лошадь валилась на эту ногу.
Внутренность рощи, влажной от дождя, беспрестанно изменялась, смотря по тому, светило ли солнце, или закрывалось облаком; она то озарялась вся, словно вдруг в ней все улыбнулось: тонкие стволы не слишком частых берез внезапно принимали нежный отблеск белого шелка, лежавшие на
земле мелкие листья вдруг пестрели и загорались червонным золотом, а красивые стебли высоких кудрявых папоротников, уже окрашенных в свой осенний цвет, подобный цвету переспелого винограда, так и сквозили, бесконечно путаясь и пересекаясь перед глазами; то вдруг опять все кругом слегка синело: яркие краски мгновенно гасли, березы стояли все белые, без блеску, белые, как только что выпавший снег, до которого еще не
коснулся холодно играющий луч зимнего солнца; и украдкой, лукаво, начинал сеяться и шептать по лесу мельчайший дождь.
Она изумительно бегала, легко отскакивая от
земли, точно и не
касаясь ее; кроме брата, никто не мог ни поймать, ни перегнать ее.
При этом, однако, волны мирового океана, сколь бы высоко ни вздымались они, не могут всплеснуться до неба,
коснуться Абсолютного, если само Оно не воздвигнет лестницы Иаковлей, соединяющей небо и
землю.
В вере Бог нисходит к человеку, установляется лестница между небом и
землей [Имеется в виду «лестница Иакова», которую Иаков увидел во сне: «…лестница стоит на
земле, а верх ее
касается неба; и вот, Ангелы Божий восходят и нисходят по ней.
Проворно подвели к берегу новую лодку, уложили в нее двухсотсаженный невод, и возле ковра, где распивали чаи Смолокуровы с Дорониными, в
землю пятной кол вколотили. Прикрепив к нему мертвый кодо́л, тихо, веслами, чуть
касаясь воды, полегоньку поплыли ловцы поперек реки, выметывая из лодки пятно́е крыло невода. Доплыв до стрежня, поворотили они вдоль по теченью, выкинули мотню и, продолжая выметывать ходовое крыло, поворотили к берегу, причалили и на руках вынесли ходовой кодо́л.
Тогда он был счастлив, называл жену «благодетельницей» и благодарил,
касаясь рукой
земли.
Наконец карета у крыльца. Тетеньки вылезают из нее и кланяются отцу,
касаясь рукой до
земли, а отец в это время крестит их; потом они ловят его руку, а он ловит их руки, так что никакого целования из этого взаимного ловления не выходит, а происходит клеванье носами, которое кажется нам, детям, очень смешным. Потом тетеньки целуют всех нас и торопливо суют нам в руки по прянику.
Не отвечая словами на вопрос игуменьи, Иван Григорьич с Аграфеной Петровной прежде обряд исполнили. Сотворили пред Манефой уставные метания [Метание — слово греческое, вошедшее в русский церковный обиход, особенно соблюдается старообрядцами. Это малый земной поклон. Для исполнения его становятся на колени, кланяются, но не челом до
земли, а только руками
касаясь положенного впереди подручника, а за неимением его — полы своего платья, по полу постланной.], набожно вполголоса приговаривая...
А с восточной стороны, с моря-океана, с острова Буяна, со того ли со камня со Алатыря, тихими стопами,
земли не
касаясь, идет-выступает Петр-Золотые-Ключи…
Смотришь ли на звездное небо или в глаза близкого существа, просыпаешься ли ночью, охваченный каким-то неизъяснимым космическим чувством, припадаешь ли к
земле, погружаешься ли в глубину своих неизреченных переживаний и испытываний, всегда знаешь, знаешь вопреки всей новой схоластике и формалистике, что бытие в тебе и ты в бытии, что дано каждому живому существу
коснуться бытия безмерного и таинственного.
Сначала, далеко впереди, где небо сходится с
землею, около курганчиков и ветряной мельницы, которая издали похожа на маленького человечка, размахивающего руками, поползла по
земле широкая ярко-желтая полоса; через минуту такая же полоса засветилась несколько ближе, поползла вправо и охватила холмы; что-то теплое
коснулось Егорушкиной спины, полоса света, подкравшись сзади, шмыгнула через бричку и лошадей, понеслась навстречу другим полосам, и вдруг вся широкая степь сбросила с себя утреннюю полутень, улыбнулась и засверкала росой.
Наконец я перебрался через это болото, взобрался на маленький пригорок и теперь мог хорошо рассмотреть хату. Это даже была не хата, а именно сказочная избушка на курьих ножках. Она не
касалась полом
земли, а была построена на сваях, вероятно, ввиду половодья, затопляющего весною весь Ириновский лес. Но одна сторона ее от времени осела, и это придавало избушке хромой и печальный вид. В окнах недоставало нескольких стекол; их заменили какие-то грязные ветошки, выпиравшиеся горбом наружу.
Его императорского величества государства и
земель его врагов, телом и кровию, в поле и крепостях, водою и сухим путем, в баталиях, партиях, осадах и штурмах и в прочих воинских случаях храброе и сильное чинить сопротивление и во всем стараться споспешествовать, что к его императорского величества верной службе и пользе государственной во всяких случаях
касаться может.
Теперь Ромашов один. Плавно и упруго, едва
касаясь ногами
земли, приближается он к заветной черте. Голова его дерзко закинута назад и гордым вызовом обращена влево. Во всем теле у него такое ощущение легкости и свободы, точно он получил неожиданную способность летать. И, сознавая себя предметом общего восхищения, прекрасным центром всего мира, он говорит сам себе в каком-то радужном, восторженном сне...
Протянув издали руки, он
коснулся полированной поверхности инструмента и тотчас же робко отодвинулся. Повторив раза два этот опыт, он подошел поближе и стал внимательно исследовать инструмент, наклоняясь до
земли, чтобы ощупать ножки, обходя кругом по свободным сторонам. Наконец его рука попала на гладкие клавиши.
Давно Лаврецкий не слышал ничего подобного: сладкая, страстная мелодия с первого звука охватывала сердце; она вся сияла, вся томилась вдохновением, счастьем, красотою, она росла и таяла; она
касалась всего, что есть на
земле дорогого, тайного, святого; она дышала бессмертной грустью и уходила умирать в небеса.
Она хочет быть «ничем» [Там же, с. 55.]. «Когда Бог создал небо и
землю и все творения, это так мало
касалось Его отрешенности, как если бы Он никогда ничего не создавал…
— Суды — всенепременно-с. Но земство — земля-с.
Земли касаться не следует-с.
Вы можете сообщить калиновским жителям некоторые географические знания; но не
касайтесь того, что
земля на трех китах стоит и что в Иерусалиме есть пуп
земли, — этого они вам не уступят, хотя о пупе
земли имеют такое же ясное понятие, как о Литве в «Грозе».
— Н-да… я вижу, что
коснулся действительно щекотливого предмета! — уставя в
землю глаза, медленно проговорил Свитка. — Кто уполномочил меня?.. хм!.. Полагаю, ваш собственный интерес, ваша собственная польза.
— Все, отец, случай, и во всем, что сего государства
касается, окроме Божией воли, мне доселе видятся только одни случайности. Прихлопнули бы твои раскольники Петрушу-воителя, так и сидели бы мы на своей хваленой
земле до сих пор не государством великим, а вроде каких-нибудь толстогубых турецких болгар, да у самих бы этих поляков руки целовали. За одно нам хвала — что много нас: не скоро поедим друг друга; вот этот случай нам хорошая заручка.
Арина Петровна встала и поклонилась,
коснувшись рукой до
земли. Павел Владимирыч закрыл глаза и не отвечал.
Порфирий Владимирыч встал и поклонился,
коснувшись рукою
земли.
Вот она — высокая, круглая башенка. Она как-то разом выросла передо мною. Я тихонько толкнула дверь и стала подниматься по шатким ступеням. Я шла бесшумно, чуть
касаясь пятками
земли и испуганно прислушиваясь к малейшему шороху.
Стрекоза, покачиваясь, словно в забытьи, беспрерывно кивал всем корпусом,
касаясь рукой
земли; Дыба и Удав что-то говорили о"пределе", о том, что земная жизнь есть только вступление, а настоящая жизнь начнется — там;это же подтвердил и один из дьяконов, сказав, что как ни мудри, а мимоне проскочишь.
Получилось странное, непонятное зрелище. Две фигуры бежали, едва
касаясь ногами
земли, почти рядом, наравне одна около другой, но боясь взглянуть друг на друга и отчаянно визжа на весь лес.
Солнце — в зените, раскаленное синее небо ослепляет, как будто из каждой его точки на
землю, на море падает огненно-синий луч, глубоко вонзаясь в камень города и воду. Море блестит, словно шелк, густо расшитый серебром, и, чуть
касаясь набережной сонными движениями зеленоватых теплых волн, тихо поет мудрую песню об источнике жизни и счастья — солнце.
Далеко оно было от него, и трудно старику достичь берега, но он решился, и однажды, тихим вечером, пополз с горы, как раздавленная ящерица по острым камням, и когда достиг волн — они встретили его знакомым говором, более ласковым, чем голоса людей, звонким плеском о мертвые камни
земли; тогда — как после догадывались люди — встал на колени старик, посмотрел в небо и в даль, помолился немного и молча за всех людей, одинаково чужих ему, снял с костей своих лохмотья, положил на камни эту старую шкуру свою — и все-таки чужую, — вошел в воду, встряхивая седой головой, лег на спину и, глядя в небо, — поплыл в даль, где темно-синяя завеса небес
касается краем своим черного бархата морских волн, а звезды так близки морю, что, кажется, их можно достать рукой.
Вот вы увидите: просверлим мы гору до сердца, и когда
коснемся его, — оно сожжет нас, бросит в нас огонь, потому что сердце
земли — огненное, это знают все!
И вот раз он зашел на гумно; поговорив с мужичками о хозяйстве, хотя сам не умел отличить овса от пшеницы, сладко потолковав о священных обязанностях крестьянина к господину,
коснувшись слегка электричества и разделения труда, в чем, разумеется, не понимал ни строчки, растолковав своим слушателям, каким образом
земля ходит около солнца, и, наконец, совершенно умилившись душой от собственного красноречия, он заговорил о министрах.
Примеч. автора.)] с блестящим бантом и лентою из золотой бити, едва не
касается до
земли.
Когда ноги невинной жертвы
коснулись до
земли, когда грудь ее вздохнула свободно, то казак повторил прежние свои вопросы.
Мы шли по белой дороге, Я и Моя тень, останавливались и снова шли. Я сел на камень при дороге, и черная тень спряталась за моей спиною. И здесь великое спокойствие снизошло на
землю, на мир, и моего холодного лба
коснулся холодный поцелуй луны.
И я присела в низком, почтительном реверансе, чуть не
касаясь коленями
земли.
Это и есть тот день, от которого в виду смерти станешь спрашивать: «Куда деться? куда деваться?» Этот день бел, как освещенное солнцем сжатое поле, на котором нет ни жнецов, ни птиц, уносящих колосья; на котором не слышно ни детского плача, ни жалоб клянущей жизнь плоти, ни шелеста травы, ни стрекота букашек — все мертво и тихо, как в опаленной долине Иерихона, и над всем этим безмолвием шагает, не
касаясь ногами
земли, один ужасный призрак.
Они гнали его долго, и всё время ему казалось, что сзади него собралась толпа людей, бесшумно, не
касаясь ногами
земли, бежит за ним, протягивая к его шее десятки длинных, цепких рук,
касаясь ими волос. Она играла им, издевалась, исчезая и снова являясь, он нанимал извозчиков, ехал, спрыгивал с пролётки, бежал и снова ехал, она же всё время была близко, невидимая и тем более страшная.
Солдаты кричали ей что-то в след, чего она не хотела да и не могла расслышать. Теперь она неслась, как ветер, едва
касаясь ногами
земли. Когда ошалевшие от неожиданности гусары, бросив посреди двора старого галичанина, надоумились кинуться за ней вдогонку, — Милица уже была y знакомых гряд.
Что же
касалось людей других сословий, то с этими было еще меньше хлопот: о мещанах нечего было и говорить, так как они
земли не пашут и хлеба не сеют — стало быть, у них неурожая и не было, и притом о них давно было сказано, что они «все воры», и, как воры, они, стало быть, могут достать себе все, что им нужно; а помещичьи «крепостные» люди были в таком положении, что о них нечего было и беспокоиться, — они со дня рождения своего навеки были предоставлены «попечению владельцев», и те о них пеклись…
Лежа на
земле лицом вверх и
касаясь ее затылком с одной стороны, а пятками — с другой, круто выгнув спину и поддерживая равновесие руками, которые глубоко ушли в тырсу [Смесь песка и деревянных опилков, которой посыпается арена.
Побежденным считается тот, кто
коснется двумя лопатками
земли.
Но что за странный характер у юноши! Там, где раздавило бы всякого безмерное горе, согнуло бы спину и голову пригнуло к
земле, — там открылся для него источник как бы новой силы и новой гордости. Правда, на лицо его лучше не глядеть и сердца его лучше не
касаться, но поступь его тверда, и гордо держится на плечах полумертвая голова.
Легко идется по
земле тому, кто полной мерой платит за содеянное. Вот уже и шоссе, по которому когда-то так легко шагал какой-то Саша Погодин, — чуть ли не с улыбкой попирает его незримые отроческие следы крепко шагающий Сашка Жегулев, и в темной дали упоенно и радостно прозревает светящийся знак смерти. Идет в темноту, легкий и быстрый: лица его лучше не видеть и сердца его лучше не
касаться, но тверда молодая поступь, и гордо держится на плечах полумертвая голова.
Левшин (Наде.) Все человеческое на
земле — медью отравлено, барышня милая! Вот отчего скучно душе вашей молодой… Все люди связаны медной копейкой, а вы свободная еще, и нет вам места в людях. На
земле каждому человеку копейка звенит: возлюби меня, яко самого себя… А вас это не
касается. Птичка не сеет, не жнет.
Так точно вечернее облако, покуда солнце не
коснулось до небосклона, принимает вид небесного города, блестит золотыми краями и обещает чудеса воображению, но солнце закатилось, дунул ветер — и облако растянулось, померкло, — и, наконец, упадает росою на
землю!
— Она у меня любит книги читать, — задумчиво сказал лесник. — Дух этот новый и её
касается. Я смеюсь ей — кто тебя, Еленка, учёную-то замуж возьмёт? А она, глупая, сердится! На днях здесь Ольга Давыдовна была, — знаешь, сухопаренькая учительница из Малинок? — так говорит: пришло, дескать, время русскому народу перехода через чёрное море несчастья своего в
землю светлую, обетованную — да-а!
И не черти, говорит, были изгнаны с небес господом, а люди из рая дьяволом, вкупе с господом, он же,
земли коснувшись, умре!
Правда, голыми ногами они уже
касались нас и лежали плотно рукою к руке. И вот они пошевельнулись и дрогнули, и приподнялись все теми же правильными рядами: это из
земли выходили новые мертвецы и поднимали их кверху.